Во время революций 1848 года («весна народов») в большинстве стран Европы произошло пробуждение сил, стремившихся к борьбе с существующими режимами за расширение прав широких слоев народа. Революции 1848 года ускорили получение юридического равноправия евреями Центральной и Западной Европы. Хотя после «весны народов» наступила реакция, приостановившая процессы эмансипации, в 60-х и 70-х годах XIX века эти процессы завершились. В большинстве стран Западной и Центральной Европы евреи добились эмансипации. Евреи принимали активное участие в национальной борьбе народов Европы. Во время революций 1848 года были районы, где евреи, казалось, возглавляют борьбу.

Как было сказано выше, участие евреев в национальной борьбе в Европе было заметным, но то была борьба за интересы других национальностей. Если и находились евреи, преследовавшие свои национальные интересы, то все их действия были действиями одиночек, а не единым еврейским движением. На подъеме «весны народов» не возникло массового движения за еврейскую эмансипацию. Не существовало единой еврейской реакции на происходящее, и вместо того, чтобы действовать согласованно, в русле единой еврейской политики, каждый действовал в соответствии со своей личной необходимостью. Можно сказать, что идеология, зародившаяся во время Великой Французской революции и наполеоновского «Синедриона», победила: вместо евреев как нации появились французы, немцы, австрийцы. итальянцы, поляки и венгры «Моисеева вероисповедания». Равенство в правах, которого евреи европейских стран добились во время «весны народов» и в 60-х и 70-х годах XIX века, привело их к тому результату, к которому евреи Франции пришли в результате Великой Французской революции, – к верности государству и его национальным ценностями, а также к отказу от национальных основ иудаизма, в особенности от связи со Страной Израиля.

Взгляды Габриэля Райсера, который принимал активное участие в движении за объединение Германии и возглавлял борьбу за равноправие немецких евреев, характерны для многих еврейских просветителей XIX века. Райсер не видел в иудаизме национальных основ.

По его мнению, евреи – не народ в полном смысле этого слова, а всего лишь религиозная община. Райсер не видел препятствий для полной интеграции евреев в немецком обществе при сохранении религиозной обособленности. Райсер требовал, во имя чести и справедливости, предоставления равноправия немецким евреям и верил в осуществление эмансипации.

Еврейские просветители верили, что эмансипация приведет к интеграции евреев в жизни государства и к улучшению их положения, и поэтому с энтузиазмом встретили получение равноправия. Евреи сменили свою старую одежду на новую европейскую, традиционные профессии, такие, как мелкая торговля и ростовщичество, – на новые: промышленное производство и банковское дело, маленькую общину – на большой город, учреждения традиционного еврейского образования, хедер и йешиву, – на светские школы.

 Несмотря на все достижения, положение евреев оставалось непростым. Вскоре евреи почувствовали появление «новой проблемы», с которой они не сталкивались прежде. Это были не неприятности в религиозной и экономической сферах или физические притеснения, а трагедия, вызванная потерей национального самосознания. Европа XIX века, провозгласившая своим лозунгом идею либерализма и прав человека, провозгласила также идею патриотизма. Существовавшее мировое сообщество было не универсальным, а строилось по национальному признаку. Сообщество состояло не из представителей различных религий, оно состояло из представителей различных национальностей, сознательно относившихся к своей истории. В этом сообществе еврей все более и более сомневался в своей национальной самоидентификации – действительно ли он француз, австриец, немец или итальянец, который способен существовать как гармоничный человек в современном обществе. Установка на либерализм и патриотизм заставили еврея определить для себя, что есть национальное самосознание.

Выяснилось также, что хотя эмансипация разрушила стены гетто, эмоционально и мировоззренчески христианское общество не было готово принять евреев.

Мы видели, что вследствие эмансипации многие просветители поверили, что отказ от национальной самоидентификации и «исправления» в еврейской религии сделают их немцами, французами, австрийцами или частью любого другого народа «Моисеева вероисповедания». Но действительность не оправдала их ожидания. Ощущение своей еврейской особости и инакости все усугублялось.
Некоторые просветители поняли, что решение проблемы – не в попытках интеграции через отказ от национального (тем более, что реакция христианского общества на интеграцию в него евреев была в ряде случаев враждебной), а в подчеркивании своего национального своеобразия. Разочарование в эмансипации привело ряд просветителей к национальному пробуждению.

Процессы эмансипации и распространение движения Просвещения, которые поначалу погасили чувства еврейского национального патриотизма, в 80-х и 90-х годах XIX века. наоборот. способствовали их пробуждению. Новый антисемитизм, проявившийся в мире, провозгласившем в качестве своего девиза свободу личности, доказывал необходимость организации национального движения, которое нашло бы в Стране Израиля территориальное решение новой еврейской проблемы. Этот новый антисемитизм, который ускорил возникновение еврейского национального движения, будет темой следующего урока.